Оружие юга - Страница 115

115

— Да к черту все, — прорычал Эдвин Стэнтон. Военный министр выглядел усталым и обессиленным, и его слова звучали горько.

— Я восхищен заявлением президента Линкольна в итоге, — сказал Ли, пытаясь все-таки смягчить момент. — Он был мудр, призывая вашу страну объединиться вокруг новых лидеров, которых выбрали ее граждане: «Без злобы, но с добром для всех» — эта фраза заслуживает того, чтобы ее не забывали.

— Линкольн больше заслуживал победы, — ответил Стэнтон. — Лучше бы увидеть проигравшего Горацио Сеймура, произносящего фразу на века.

— Что ж, все впереди, — сказал Александр Стивенс. — Подождем до 4 марта, и у него будет свой шанс. Интересно, кого он выберет в качестве своих представителей на этих переговорах?

— Пожалуй, ни одного из нас, — сказал Уильям Сьюард. Федеральные комиссары подались вперед в своих креслах, после слов госсекретаря США: — Возможно ли нам согласовать все нерешенные вопросы между нами перед тем, как президент Сеймур приступит своим обязанностям?

— Линкольн мог решить их в любое время до сих пор, — сказал Ли. — Его неторопливый подход к этим переговорам разочаровал меня.

— Это также стоило ему двадцати двух голосов выборщиков от Кентукки и Миссури, которые перешли к Сеймуру, — добавил Джуд Бенджамин.

— Даже если бы все они поддержали Конфедерацию, то и этого было бы недостаточно, чтобы победить на выборах, — сказал Бен Батлер после быстрого подсчета.

— Тем не менее, — Сьюард махнул рукой, чтобы положить конец прениям. — Президент Линкольн уполномочил меня сообщить вам, господа, что теперь он готов признать результатов выборов в двух спорных штатах, по принципу, выдвинутому генералом Ли, и предлагает в качестве даты выборов вторник, 6 июня 1865 года. Он также уполномочил меня, что мы фиксируем сумму в девяносто миллионов в звонкой монете, в качестве выплаты Конфедерации Штатов, причем половина из этой суммы будет выплачена до 4 марта, а вторая половина в течение тридцати дней после выборов в Кентукки и Миссури.

— Хорошо, — сказал Джуд Бенджамин. Ли посмотрел на госсекретаря Конфедерации с еще большим уважением — он догадался, в какую сторону события будут развиваться. — Хорошо, — опять повторил Бенджамин, как будто только что собрался с мыслями. Наконец ему удалось выразить что-то более логичное: — Большинство новых предложений достаточно конструктивны, господа, и я надеюсь, вы простите нас, если мы попросим отсрочку до завтра для консультаций с президентом Дэвисом?

— Больше из нас выжать не удастся, — грубо сказал Стэнтон. По его плотно сжатым челюстям было видно, что Ричмонду, по его мнению, и так много досталось.

— Ну, не от вас, конечно.

Не останавливаясь на достигнутом, Александр Стивенс намекнул федеральным комиссарам о том, насколько больше Горацио Сеймур может пойти на требования Юга.

Ли подвел черту: — Как уже сказал госсекретарь Бенджамин: это вопрос, который требует решения президента. Встретимся здесь завтра в наше обычное время?

Представители Соединенных Штатов вышли из комнаты кабинета Министров. Их ноги еле тащились по ковру. Ли видел, что они выглядели еще более угнетенными, чем в начале переговоров: даже их соотечественники не поддержали их политики.

Федеральные комиссары направились в кабинет Джефферсона Дэвиса. На этот раз Александр Стивенс был с ними. Дэвис оторвал глаза от бумаг на столе.

— Произошло что-то важное, что вы так скоро после начала встречи оказались здесь? — спросил он. Когда он увидел Стивенса, его глаза расширились. — Ну, даже, если и вы здесь, сэр, то действительно случилось что-то важное.

— Так и есть, господин президент.

Стивенс рассказал о заявлении Сьюарда.

— Девяносто миллионов? — Дэвис подергал волосы под подбородком, как он обычно делал, когда обдумывал трудный вопрос. — У нас нет никакой надежды выкрутить из Линкольна больше; в этом я уверен, но кто знает, что мы могли бы получить от Сеймура в решении пограничных вопросов без необходимости военных действий или рисков на выборах…

— Я думаю, что это весьма вероятно, господин президент, — сказал Стивенс.

— Валландигам вполне возможно мог бы выступить нашим адвокатом непосредственно перед Сеймуром, — поддержал его Джуд Бенджамин.

Дэвис обратился к Ли, который стоял в молчании.

— Могу ли я услышать ваше мнение, генерал?

— Да, господин президент. — Ли остановился на мгновение, чтобы мобилизовать свои мысли. — Сможем ли мы добиться больше от избранного президента Сеймура, чем от президента Линкольна — кажется мне спорным вопросом. Соединенные Штаты приняли предложение, которое выдвинули мы сами. Как мы можем без потери лица налагать дополнительные условия на них сейчас? Давайте примем мирное разрешение вопроса, сэр; пусть избиратели двух штатов выбирают, под каким флагом они хотят жить.

— Вижу, для вас это важно, — сказал Дэвис.

— Да, сэр. Поскольку предложение изначально мое, это вопрос моей собственной чести, а также, полагаю, что и чести нации. — Ли сделал глубокий вдох. — Если вы решите наложить дополнительные условия на Соединенные Штаты, у меня не будет никакого другого выбора, кроме моей отставки из армии Конфедерации Штатов Америки.

Он почти надеялся, что Джефферсон Дэвис вынудит его уйти в отставку. Когда он ушел из армии США в 1861 году, то он не хотел ничего другого, чем вернуться домой и жить обычной мирной жизнью. Теперь же войной он был сыт по горло. После второй американской революции он упорно стремился к мирной жизни. Джуд Бенджамин, улыбаясь, сказал: — Надеюсь, вы это не серьезно, сэр.

115