Оружие юга - Страница 98

— Хорошо, что ты снова с нами, Нейт! Расскажи о войне.

Грязно, скучно, голодно, страшнее любого кошмара. Как объяснить все это нетерпеливо ожидающему старику, представляющему себе картины доблести и славы? Вот так сразу Коделл наткнулся на проблему, которая была так же неразрешима, как квадратура круга.

— Как нибудь в другой раз, мистер Лайлз, — сказал он мягко. — А сейчас скажите, есть ли у вас какая-либо писчая бумага?

— Есть, конечно, — ответил продавец. — Взял немного несколько месяцев назад, и нельзя сказать, что ее так уж быстро разбирают. Есть и конверты, если они вам нужны. — Он снова посмотрел поверх очков на Коделл, на этот раз лукаво. — Вы нашли себе возлюбленную в Вирджинии?

— Нет, — Коделл покачал головой, отвергая саму такую идею, независимо от того, сколько раз он спал с Молли Бин. Товарищ, друг, секс-партнер все это конечно. Но возлюбленная? Если бы она была его возлюбленной, сказал он себе, он бы привез ее в Нэшвилл. Он попросил карандаш, чтобы написать ей письмо о том, где он находится.

— Есть деньги, чтобы заплатить, или мы будем иметь, что-то вроде обмена?

По его тону, Лайлз ожидал последнее. Его очки для чтения и так увеличивали глаза. Они сделались еще больше, когда Коделл достал монету в одну унцию золотом. Тот стучал ею о прилавок, кусал, взвесил ее на аптекарских весах.

— Черт, настоящее, — отметил, когда был удовлетворен в конце концов. — Сейчас прикину, сколько же это будет. Это где-то около двадцати золотых долларов, а? Точнее, это девятнадцать и три четверти, правильно?

Коделл уже сделал расчет.

— Совершенно верно, мистер Лайлз.

— Вот и хорошо. Подожди. Я сейчас схожу за деньгами.

Бакалейщик переместился в заднюю часть магазина, где ненадолго задержался. Он вышел, наконец, с золотым десятидолларовым орлом и достаточным количеством серебра, чтобы набрать остальные девять долларов сдачи.

— Заметь, не предлагаю тебе салфетки для задницы, которые правительство называет деньгами, но за золото, ты и сдачу получаешь золотом.

— Спасибо. — Коделл толкнул две серебряные и десять центов назад к нему. — Дайте также почтовую марку, пожалуйста.

Получив от Лайлза все необходимое, он написал имя Молли Бин на конверте, с запечатанной запиской внутри. Лайлз понимающе улыбнулся, когда увидел имя адресата. Коделл был уверен, что так и будет, но это почему-то раздражало его меньше, чем он ожидал.

* * *

— Господа.

Роберт Ли поклонился, войдя в кабинет на втором этаже бывшей таможни.

— Генерал Ли.

Двое его коллег, уполномоченные Юга, поднялись со своих мест, чтобы ответить тем же. Ли был поражен тем, насколько странно они выглядели, стоя бок о бок. Вице-президент Стивенс был маленьким и худым, с серыми трезвыми глазами; государственный секретарь Бенджамин был высоким, дородным человеком с черными волосами, хотя был на год старше Стивенса и только четырьмя годами моложе Ли. Со своей обычной мягкой улыбкой, утверждающей, что он знает о делах государственных больше, чем все присутствующие. Он сказал: — Подходите к нам, генерал. Наши федеральные коллеги, как видите, еще не прибыли.

Ли сел в кресло из зеленого сукна и откинулся на его спинку. Бумага для заметок, ручки и чернильница были наготове, но он хотел бы попросить принести сюда еще и карту.

Капитан конфедерации, командир вооруженной охраны федеральных комиссаров, шагнул в комнату Кабинета министров.

— Почтенный Уильям Сьюард, госсекретарь США, — объявил он. — Почтенный Эдвин М. Стэнтон, военный министр США. — Вежливый нейтралитет сменился неприязнью. — Генерал-майор Бенджамин Ф. Батлер.

Трое северян зашли. Ли, Бенджамин и Стивенс встали, чтобы поприветствовать их. Как они заранее решили, они обойдутся поклоном перед эмиссарами Линкольна, чтобы избежать рукопожатия с Беном Батлером.

Одна из бровей Сьюарда выгнулась, когда он слегка поклонился в ответ, но он ничего не сказал. Будучи уроженцем Нью-Йорка, он выглядел типичным янки из Новой Англии, внушительной внешности — в особенности величественный нос, который доминировал на его удлиненном тонком, бритом лице. Стэнтон был моложе, ниже ростом, тучнее, с густой курчавой бородой и энергичным взглядом. Ли подумал, что он больше похож на дорогостоящего адвоката, чем на члена Кабинета министров.

Бен Батлер пришел в мундире генерал-майора Союза, туго натянутом на своем коротком, тучном теле. Его усы, свесившиеся вниз по углам губ, напомнили Ли моржа. Дряблые щеки провисли, под глазами мешки — мешки большие и темные. Бахрома обрамляла лысую голову на жирной шее. Даже веки были опухшими. Но глаза, наполовину скрытые ими, были острыми, темными и расчетливыми. Он не был профессиональным военным, что и показал в ряде случаев, но тем не менее не выглядел и шутом в мундире. До войны он был даже более известным юристом, чем Стэнтон.

Федеральные комиссары сели за стол из красного дерева вместе с их южными партнерами. После пары минут вежливого разговора, в ходе которого конфедератам удалось избежать говорить непосредственно с Батлером, Сьюард сказал: — Господа, может начнем рассматривать те разногласия, что лежат между нашими правительствами?

— Если бы вы признали с самого начала, что на этой земле есть два правительства, сэр, тех разногласий, как вы это называете, можно было бы избежать, — заметил Александр Стивенс. Как и его фигура, его голос был легким и тонким.

— Может быть это и так, но это спорный вопрос, — сказал Стэнтон. — Давайте разбираться с ситуацией, как она есть сейчас. В противном случае бесполезные упреки займут все наше время и не приведут нас никуда. Это уже было — эти бесполезные взаимные обвинения с обеих сторон, которые привели к разрыву между Севером и Югом.